ავთო ვარსიმაშვილის პირადი გვერდი

 

1. ნოემბერი 2011 წელი.
ეს სტატია 5 წლის წინ დავწერე ჟურნალ “Русский клуб” ისთვის, რამაზს ძალიან მოსწონდა და ყველა ახლობელს აკითხებდა- ნახეთ, ავთოს როგორ ვყვარებივარო, დღეს ისევ ვაქვეყნებ, რადგანაც დღესაც ისევ ძალიან მიყვარს

….Как он делает свои роли? Это главный вопрос, который возникает у меня в связи с творчеством Рамаза Чхиквадзе. Как,? Я знаю как делаются роли у хороших, заурядных артистов, стоит посмотреть две три минуты и технология роли налицо. Но как делают роли великие актеры, убейте не знаю. А Рамаз Чхиквадзе из этой когорты, из когорты великих. Работая с ним, наблюдал, изучал, но все равно не понял, как он делает свои образы, как он заставляет огромные залы сопереживать его персонажам. В принципе – он сыграл очень мало ролей, мастера такого ранга играли гораздо больше и это одна из его замечательных качеств, он всегда осторожно подходит к работе, всегда выбирает и долго примеряет себе роль, но это все таки не объясняет технологию. Когда его персонажу в моем спектакле становилось плохо, даже мне, режиссеру этого спектакля казалось, что ему, Рамазу, а не персонажу, на самом деле становилось плохо. Однажды после спектакля забежал к нему в комнату и спросил искренно, взволнованно : -«Вам что действительно стало плохо? у вас губы побелели в сцене» – «Ты чего? когда?» -Наивно, лукаво улыбнулся Рамаз. Да, было и такое.

Помню первые потрясения от увиденного, мне было тогда девятнадцать лет, сидел в огромном зале самого прекрасного театра и смотрел как репетирует Стуруа. На сцене вместе с другими артистами стоял Чхиквадзе, а потрясение было от того, что Стуруа и Чхиквадзе почти не разговаривали. Да, да, Стуруа практически не разговаривал с ним, другим объяснял, поднимался на сцену и показывал, играл за них, правда смешно и утрированно, но зато точно, а ему – Рамазу не слово, как будто Рамаз был дублёром того актёра который не пришел на репетицию и ему, Стуруа, лень чего либо объяснять дублёру. Удивительно было и то, что и Чхиквадзе не спрашивал не о чем, он стоял спокойно на сцене и наблюдал как Стуруа работает, объясняет другим и дожидался своего эпизода, я просидел на всех репетициях, от первой до последней и на всех репетициях происходило то же самое, Стуруа говорил ему типа -«Переходи туда, развернись и скажи текст» и всё, а другим про задачи, про зерно образа, про биографию персонажа, про шлейф роли и т.д и т.д. Я могу даже сейчас поклясться, что Чхиквадзе и Стуруа понимали друг друга без слов. Потрясение было от ощущения ,что я попал на сеанс коллективной телепатии.Помню в Киеве за десять дней должны были сыграть двенадцать раз Ричарда третьего, после первого спектакля я заглянул в комнату Рамаза и увидел что он усталый лежит на диване, в поту, тяжело дышит, «Как же он сыграет за девять дней одиннадцать раз Ричарда, если он так устал на первом же спектакле?» спросил у Стуруа, «А ты завтра посмотри на него». Назавтра, после окончания спектакля Рамаз через пять минут, весело напевая регтайм Канчели вышел из театра. И так все одиннадцать спектаклей. Спустя годы я напомнил ему эту историю и попросил объяснить почему он так устал тогда после первого спектакля и почему же он не уставал на следующих. «Это был чужой зритель – ответил он легко – на первом спектакле выяснял, где на что и как реагируют, поэтому потратился и устал, а на следующих все было ясно и легко» А? Какого? Станиславский не смог бы так описать технику актёра, все просто? Я хотел ба посмотреть как другой № артист смог би вот так вот – «ясно и легко».

– Как бы не менялось время и какие бы сумасшедшие политики не приходили к власти, как бы не пытались закрывать театры, не финансировать культуру, мы уже знаем – театр вечен, он двадцать шесть веков продержался, так что продержится еще столько же, но вот лет через сто, когда нас с вами уже точно не будет, когда все наши волнения, беды и радости, страсти и страстишки, спектакли и роли забудутся, или в лучшем случае станут историческими байками для студентов театральных вузов, – что тогда останется от нашего времени?, кто уцелеет от нас, работающих сегодня? Что достанется от нас потомкам? Вопрос риторический не потому что не требует ответа, а потому что, ответа на него, увы, в данное время не существует, немного грустно…- Ты не волнуйся, ты останешься в истории грузинского театра- прерывает мой амбициозный философский бред язвительной иронией Рамаз, – Каким образом,,? – Я еще ничего не сделал для истории – парирую, зная заранее что он выдаст сейчас что то смешное. – Сделал, еще как сделал – патетически, в манере древнегреческих актеров произнес Рамаз – ты поставил последний спектакль самого Рамаза Чхиквадзе. – Что за глупости? Вы еще во многих спектаклях сыграете, миллион новых ролей ждут вас, режиссеры мечтают с вами работать . . .- Я больше в театре не сыграю ничего нового. – сказал вдруг категорично и загрустил. Мы сидели на кухне большого особняка в итальянском городе Галарате, на второй день после премьеры спектакля «Пляска смерти», в бокалах было недопитое обожаемое Рамазом красное вино, было тепло и хорошо, с одной из комнат слышался смешной храп Кахи Кавсадзе и тогда я особенно не обратил внимание на его слова, но сейчас, 2006 году, слова сказанные Рамазом в Италии осенью 1993 года, звучат зловеще пророчески. Он с тех пор не сыграл не одной новой роли в театре, в кино играл и продолжает играть, снялся и у меня в телевизионном фильме «Что с того что мокрая, мокрая сирень», но в театре так и не сыграл, сказал ведь тогда – «Я больше в театре не сыграю ничего нового», сказал и к сожалению держит до сих пор слово. Тогда ведь уже знал, что не будет больше играть, а он ведь один из последовательных людей, верных себе и тому Грузинскому театру кому он посвятил всю жизнь.Почему не сыграл? Почему не играет? Этот вопрос до сих пор актуален. Он сам отвечает, что устал, энергии нет и не хочет больше играть, враки все это, лукавство актерское. У кого нет энергии? у Рамаза Чхиквадзе? в это может поверить только тот кто не знает его, да он двадцатилетним даст фору, энергий у него хоть отбавляй. Ищут виновных, ведь должен быть кто то, из за кого он покинул свой родной театр, кто то обвиняет в этом Роберта Стуруа, а кто то, вам скажет, что Наташа виновата – чушь собачья, больше всех именно эти двое и хотели, чтоб Рамаз все время играл. Да если б не Наташа, я не уверен, что он вообще сыграл бы те роли, которые принесли ему славу. Так в чем же причина?, Почему же гениальный актер, в расцвете сил, в пике своей славы ушел из родного театра, оставив всего лишь одну роль сыгранную тридцать лет тому назад… Дерзну и попробую сказать за него, ведь сам он этого не скажет никогда – неинтересно стало ему в своем театре, неинтересно. Нельзя понять? Можно! Просто для этого, надо хорошо осознать что такое быть сорок лет лидером всего грузинского театра, сорок лет быть первым и только первым! ему стало неинтересно в своем театре и ушел не только из театра Руставели, он ушел из грузинского театра, из театра вообще и в этом весь Чхиквадзе, порядочный, принципиальный и что архи важно, этим поступком доказал свою преданность театру Руставели, да преданность и только преданность. Кто нибудь может представить Рамаза Чхиквадзе на сцене другого театра? невозможно, да и сам он этого не мог представить, оставаться в театре где ему стало неинтересно и скучно? Ну тогда он не был бы Рамазом. Он ведь никогда не хотел просто играть, для него выход на сцену акт самосожжения, а не утоление прихоти. Помню, в Москве он сыграл своего Аздака, это был юбилейный спектакль, пятисотый или даже шестисотый спектакль. Я жил с ним вместе в одном номере, ночью просыпаюсь от какого то шороха, встаю, заглядываю в его комнату и глазам не верю: Рамаз Чхиквадзе, великий Рамаз Чхиквадзе стоит на коленях и молится, он благодарил бога за то, что он помог ему и он сегодня хорошо сыграл роль, роль которую он играл пятисотый или даже шестисотый раз. «Что за дурацкая у нас профессия – пожаловался он как то – который раз выхожу на сцену играть этого Аздака, а руки все трясутся» -«Странно – ответил ему № актёр – а вот у меня не трясутся» С начала он очень скучал, от скуки начал рисовать, но в театр все равно не вернулся. Театр его звал. Должен отдать должное, Стуруа просил ему вернутся, предлагал ему роли а он, нет и всё – неинтересно ему было, трудно когда заранее знаешь, что от тебя требуют -неинтересно, При всей моей амбиции, я уже тогда прекрасно осознавал, что да, он поддерживает молодого режиссера, но отказав Стуруа и сыграв в моем спектакле, он хотел доказать ему, всем и в первую очередь себе, что он есть, что он жив, что он такой же, да и вдобавок мы все были Руставелевцамы и он не воспринимал что мы другой театр, для него это был спектакль театра Руставели в другом пространстве.

Тандем Чхиквадзе – Стуруа сделали революцию в грузинском театре, это не просто красивые слова, это уже хрестоматия, они вывели грузинский театр на мировой уровень, они и только они заставили содрогнутся театральный мир и признать феномен грузинского театра и если сейчас на любом театральном фестивале, даже любительский грузинский театральный коллектив встречают особенным интересом, в этом, в первую очередь заслуга тандема Чхиквадзе-Стуруа. Потом настал печальный период, когда каждый из них старался доказать что они могут свободно существовать и творить друг без друга, и они доказали это, сыграв и поставив спектакли, но в тоже время, по иронии судьбы они доказали и другое – шедевры они могли делать только сообща.

Из Италии ехали на автобусе в Прагу, была ночь и вдруг обнаружили что шофер поехал не по той дороге и скоро он подъедет к границе Германии, а у нас не было транзитных виз Германии, водитель попросил нас притворится спящими, автобус был итальянский и обычно итальянских пассажиров немецкие пограничники не проверяют, «Вы сидите тихо, я скажу что везу итальянцев и проскочим» – сказал водитель. Подъехали к границе, водитель еще раз попросил нас притворится спящими и вышел к пограничникам, мы сидели тихо и наблюдали как водитель что то объясняет пограничникам и вдруг в это самое время когда лично у меня напряжение достигло предела, Рамаз открыл окно автобуса, высунул голову и во весь голос, громко, на итальянском языке запел «О соле мио», его вечный партнер Кахи Кавсадзе моментально подержал его, тоже высунул голову в окно и подхватил его пенье, граница остановилась, все смотрели на наш автобус. Они пели гениально, они пели лучше чем Паваротти и Доминго, когда закончили петь, вся граница начала кричать «Браво», никто не сомневался что мы итальянцы, когда автобус тронулся, пограничники провожали нас аплодисментами.

Батоно Рамаз, я верю что настанет день и вы так же как тогда на границе неожиданно, когда этого никто не будет ждать, встанете и сыграете на сцене так же гениально, как вы обычно это делаете «ясно и легко». и я лично обещаю что буду орать не щадя свои голосовые связки «Браво».

Автандил Варсимашвили

2006г. “Русский клуб”

. Avtandil Varsimashvili. Director and artistic director of A. Griboedov state academic theatre and « Liberty Theatre ». Full professor of directing department at the Tbilisi University of Drama and Film. Has directed more than 80 plays and 7 feature films. Has worked in Georgia , as well as abroad: Russia, Ukraine, Germany, Italy, Estonia, Finland etc.
The major plays staged: Shakespeare’s – “Titus Andronicus”, “Hamlet”, “Richard III”. Carlo Goldoni’s – “La Bella Georgiana”, “Hotel Maid”. August Strindberg’s – “The Dance of Death”; Fyodor Dostoyevsky’s– “A Gentle Creature”, “The House of Dead”; Nikolai Gogol’s – “The Government Inspector”, “Marriage”; Emile Zola’s –“Teresa Raquin”; Lev Tolstoy’s “Kholstomer”; Mikhail Bulgakov’s – “Master and Marguerite”; Berthold Brecht’s– “Fear and Misery of the Third Reich”, “Caucasus Chalk Circle”. John Osborn’s – “The Entertainer”.
Directed feature films: “Idiotocracy“, “Everything will be all right“, “Go on Brother, Go on“, “Isfahan-Batumi”, “House that escaped from the window“, “Fustian paradise“,“House in the old district“, “A Gentle Creature“.
In 2004 and 2008 was the artistic director of the inauguration of the president of Georgia. Has received Georgian national award, Jury special prize at “Rimini Cinema international festival” (Italy), Russian national theatre award “Theatre’s star”, A Grand Prix “Zolotoi Vityaz” at the international festival of the Slavic culture and up to twenty other awards at the international theatre festivals. Head of “League of Georgian directors”